Станислав Горяинов. Жизнь до и после наркотиков

Станислав Горяинов. Жизнь до и после наркотиков - http://www.rostof.ru/
Станислав Горяинов. Жизнь до и после наркотиков - http://www.rostof.ru/
Фото: www.rostof.ru
С руководителем общественной организации «Ростов без наркотиков» мы встречаемся часто: то его ребята кормят бездомных, то показывают в детском приюте спектакль, то навещают одиноких бабушек. Главная же работа этой организации — борьба с наркотиками. Об этом мы тоже писали не раз, но личность самого Станислава Горяинова всегда почему-то оставалась в тени. Мы решили восполнить этот пробел.
«Травка — это наркотик!»

— Станислав, вы как-то рассказывали о парадоксальности своей судьбы. И первый парадокс в том, что вы стали наркоманом, в то время как ваша мама активно боролась с наркотиками. Она даже занимала какую-то весомую должность в этой сфере...

— Моя мама работала в комиссии по делам несовершеннолетних при администрации города Михайловка (Ставропольский край). Разрабатывала программу по борьбе с наркоманией, которая заняла 3-е место в России. Имеет награду за заслуги перед Отечеством.

— И выросли вы в хорошей семье.

— Да. Я воспитывался в окружении людей, большинство из которых работали в правоохранительных органах: адвокаты, судебные приставы, милиция. В детстве я даже мечтал стать милиционером. Но в 14 лет попробовал марихуану. Это были 90-е. Идеи и мораль, которые нам вкладывали в СССР, переоценивали. И на первый план вышли бритоголовые братки на девятках, разборки, алкоголь и наркотики. Мы, ещё по сути дети, начали курить анашу. Потом стали пробовать производные: жарить, варить. Обычно накуривающиеся говорят, что трава — это не наркотик. Но я ответственно заявляю: травка — это наркотик, причём страшный. Первое, что происходит, — деградирует головной мозг, сужается круг интересов, становишься рабом травки. Часто слышу, что сесть на траву нельзя. Можно. И очень просто. Мы и деньги собирали, и выезжали в поля, жили там весь сезон сбора травы в палатках: собирали, сушили, тащили домой, закручивали в банки и зарывали в землю про запас. Жизнь подчинилась одной идее — покурить. Ну и докурился я до сильной депрессии: не подходил к телефону, не открывал дверь, не хотел никого видеть.

— А мама?

— Матери в причинах своей депрессии я тогда не признавался. Но нашёл способ выхода из неё — спиртное. Я стал алкашом. Мог обменять, к примеру, на бутылку свитер. Главное — выпить. В один из дней я шёл покупать водку. И думал: ну вот куплю я эту бутылку, выпью, а потом опять похмелье, и опять искать. И тут я вспомнил о знакомых, которые употребляли ханку (технический героин). Пошёл к ним, попробовал. Бросил пить и два года кололся.

— Неужели мама не видела вас в таком состоянии?

— Конечно, видела. И пыталась бороться. Первый раз засунула меня в клинику пограничных состояний — это когда я пил. Не помогло, положила ещё раз. А затем ей милиция передала, что я колюсь. Когда человек употребляет наркотики, рано или поздно он сталкивается с правоохранительными органами. Мама попробовала даже нетрадиционные способы, но и это не помогло. Главная причина была в том, что меня всё устраивало, бросать я не хотел. А потом в моей жизни появился Николай Новопашин — бывший наркоман, который приехал в Ставропольский край открывать реабилитационный центр. Он встретился с мамой по своим рабочим вопросам, и она попросила его со мной поговорить. Полгода я от него прятался. Но он всё-таки поймал меня. Мы поговорили, и через пару недель я поехал на реабилитацию. А через какое-то время отправился в Невинномысск открывать центр, потом — Ставрополь, затем меня командировали сюда.


«На смену одного зависимого приходят двое новых...»

— Так сложилась ваша миссия?

— Громко звучит. Я просто начал плотно заниматься этим вопросом — мы открыли по благословению секретаря митрополита Ростовского и Новочеркасского протоиерея Иоанна Осяка первый мужской реабилитационный центр, потом женский. Организовали консультационные пункты в Ростове, Таганроге, Волгодонске, Новочеркасске, Зернограде. Сейчас есть ещё и центр в Батайске. И ещё мы строим большой реабилитационный центр в посёлке Наливной.

— Все заполнены?

— Женский — да, а у ребят, кажется, есть ещё одно место.

— Наркоманов стало меньше?

— Больше.

— Но идёт такая серьёзная работа...

— В масштабах страны наша работа — ничто, а в масштабе одной семьи, в которую мы вернули ребёнка, — всё. Недавно была ситуация. Развелась семья. Развелась из-за того, что мать покрывала дочку и давала ей деньги. Дочь постоянно вляпывалась в какие-то истории, «отдавала долги» (это она так матери говорила). Отец подозревал нехорошее и был против такой политики. Разошлись. И вскоре отец привёз дочь на реабилитацию. Через год семья воссоединилась... Так вот о наркоманах: они либо излечиваются, либо умирают. Но самое страшное в том, что, прежде чем умереть, один наркоман подсаживает ещё двоих-троих. Плюс к этой статистике интернет — купить можно там и даже в аптеке.

— ?

— Да. Я сам видел, как передо мной покупательница попросила продать ей две таблетки препарата (точно знаю, что наркотического). И продавец отрезала от блистера. Было это в одной из центральных аптек Ростова. А два дня назад мы посетили женщину 45 лет. Позвонили соседи, просили приехать: мол, она невменяемая. Приехали, оказалось, что она сидит на «крокодиле» (сильный наркотик, который делают из медпрепаратов). У неё практически сгнила рука. Мы отправили женщину в больницу. Фото пострадавшей я разместил в «Фейсбуке» — умышленно, чтобы видели, к чему приводит «крокодил». В мой адрес посыпались гневные отзывы подписчиков — зачем ты выставил эту гадость? Некоторые даже отписались от моей рассылки. Но я уверен, что сделал правильно. Нужно говорить, показывать, рассказывать. Ведь той женщине 45 лет! То есть не только молодые люди могут стать жертвами наркомании...

— Так что делать?

— В идеале — закрыть границы и не пускать сюда наркотики. Нужен жёсткий контроль на всех этапах начиная с тех же аптек, интернета, надписей на заборах.


Дар убеждения

— Кстати, я до недавнего времени, видя на улице надпись «спайс», думала, что речь идёт о какой-то музыкальной группе. После серии передач стала разбираться даже в видах этих наркотиков. Вам не кажется, что такое активное обсуждение этого вопроса в СМИ привлечёт новых «клиентов»?

— Я так не думаю. Об этом нужно говорить. И чем больше, тем лучше. Показывать, что грозит любителям такой «экзотики». Наши ребята по всему городу делают закраски — убирают надписи, рекламирующие наркотики. Нам добровольно помогает мать-одиночка. У неё двое детей, и после работы она ходит и закрашивает у себя в районе. Но затереть всё нереально.

— Как часто возвращаются после реабилитации?

— Из десяти человек на ноги встают три. А семь бегают туда-сюда. Мы долгое время искали срок, которого бы хватило для реабилитации. И по женскому центру поняли, что минимум год. А дальше уже всё индивидуально.

— Вы говорили, что ездили сегодня и по вызову. Куда?

— Нужно было побеседовать с одним товарищем. Разбушевался. У меня, как считают некоторые, есть дар убеждения. Вот, поехал — убедил.

— А если бы не получилось?

— Приехал бы кто-то другой из наших: бывший спортсмен или сидевший, или мажор. Разговор получается только тогда, когда происходит на одном языке. Одного наркоман не услышит, второго, третьего, а с четвёртым пойдёт на контакт, вот тогда начинается работа по подготовке к реабилитации.

— Станислав, есть какие-то признаки, которые должны насторожить родителей?

— Их много, как и видов наркотиков. Но история примерно одна и та же: ребёнок стал прогуливать школу, отдалился от семьи, не идёт на контакт, агрессивный. Нередко родители рассказывают мне, что находили в карманах детей таблетки от кашля, которые в большой дозе становятся наркотиком (а родные об этом не знали). Сузившийся зрачок, неадекватное поведение (галлюцинации, страхи), изменения в привычках (к примеру, сын раньше никогда не мыл посуду, и вдруг начал мыть её и днём, и ночью), бессонница или повышенная сонливость, волчий аппетит или «сушняк» должны насторожить. Если вы хотите осмотреть ребёнка, то знайте, что следы уколов могут быть не только на локтевом сгибе, но и подмышками, под коленями, на кистях, на ногах...

— Если что-то из перечисленного родные обнаружат, что им делать?

— Позвонить нам по номерам телефонов: 270-82-18 и 229-59-36.

На снимке справа: ребята из реабилитационного центра закрашивают рекламу наркотиков

Данный материал опубликован на сайте BezFormata 11 января 2019 года,
ниже указана дата, когда материал был опубликован на сайте первоисточника!
 
По теме
Место аварии. Фото из соцсетей. Его старший брат чудом выжил Число жертв аварии, произошедшей в субботу днём на 1088 километре трассы М4 «Дон», выросло до трёх, сообщает пресс-служба регионального УГИБДД.
В Отдел полиции № 1 УМВД России по городу Ростову-на-Дону обратилась местная жительница и сообщила, что неизвестные похитили ее ювелирное украшение.
Как повлияла пандемия новой коронавирусной инфекции на Вашу жизнь? - Шахтинские известия На вопрос корреспондента отвечают шахтинцы. Полина Генералова, студентка Шахтинского музыкального колледжа: - Моя жизнь, кроме отсутствия прогулок, которые и до пандемии случались не часто,
Шахтинские известия
Виктория Рогова хочет увековечить имя своего мужа, художника Владимира Рогова - Шахтинские известия 11 июня ушел из жизни член Союза художников России Владимир Рогов . В Шахтах он был широко известен как художник, скульптор, реставратор, мастер литейного дела, автор статуэтки «Ника».
Шахтинские известия
Вячеслав Василенко помог оборудовать игровую площадку в детском саду Милютинского района - Законодательное Собрание Заместитель Председателя Законодательного Собрания Ростовской области – председатель комитета по аграрной политике Вячеслав ВАСИЛЕНКО (фракция «ЕДИНАЯ РОССИЯ») побывал с рабочим визитом в Милютинском районе.
Законодательное Собрание
Поздравление с Днём физкультурника - Законодательное Собрание Дорогие друзья! Поздравляем вас с Днём физкультурника! Ростовская область славится своими традициями, которые укрепляют ветераны спортивного движения и продолжает активная молодежь.
Законодательное Собрание